— Погодим, — сказал Кожемякин, кивнув на Шакира.
Все поглядели туда, на серую согнутую спину и круглую голову, осеянную дождём.
— Н-да! — промолвил Михайло. — Вот и не нашей веры, а — чувствует…
Иван задумчиво сказал:
— Хорош человек был солдат. Строг, а хорош!
Помолчали, поёжились, отряхая мокрые бороды, потом Михайло спросил:
— Теперь кто приказчиком будет?
Матвей не ответил. Тогда Иван, тяжело вздохнув, безразличным голосом молвил:
— Нам — всё едино, хоша бы кто…
И все поочередно высказались, не глядя на хозяина и друг на друга: