Вздохнув, она рассказала, что, когда на чердаке затопили печь, — весь дым повалил в горницу, так что постоялка с сыном на пол легли, чтобы не задохнуться.
— Сошли бы сюда! — хмуро сказал хозяин. — Не укушу, может.
— Шакир полез на крышу, а в трубе-то воронье гнездо…
— Что мудрёного?
Наталья снова вздохнула и, опустив голову, виновато сказала:
— Будочник пришёл…
— Почто?
— Не знаю. А вроде как насчёт стоялки…
— Ну, вот, — заворчал Кожемякин, — выдумали вы с Шакиром, тоже…
Он не торопясь вышел на кухню, но будочника уже не было. На столе горела лампа, стоял деревянный ковш, от него пахло пивом. Шакир сидел у стола и щёлкал пальцами по ручке ковша, а Наталья, спрятав руки под фартук, стояла у печи, — было сразу видно, что оба они чем-то испуганы. И Матвей испугался, когда они, торопливо и тихо, рассказали ему, что полиция приказывает смотреть за постоялкой в оба глаза, — женщина эта не может отлучаться из города, а те, у кого она живёт, должны доносить полиции обо всём, что она делает и что говорит.