— Рекрутчина общая…
— Это тоже многих подшибло!
— А на фитанцах как нажились иные?
— Не дай господи, как пойдёт ломка опять!
Где-то сзади Матвея гулко и злорадно взревели:
— Господишки это, дворянишки всё, политика это, тесно, вишь, им! Политика, говорю, сделана! Из-за мужиков они, чтоб опять крепость установить…
— Вер-рно! — хрипло закричал Базунов. — Дворяне! Политика сделана-а!
И человек двадцать именитых граждан, столкнувшись в кучу, галдели вперебой о дворянах, о жадности их, мотовстве и жестокости, о гордости и всех пороках нелюбимого, издревле враждебного сословия господ.
— А сам — какой? — ворчал Шакир.
— Праведники! — тихо отозвался Кожемякин. — Айда домой!