Он неохотно подошёл к двери, отворил её, выглянул в сени и медленно переступил порог.
— Проводить пойти, — сказала Наталья, откладывая шитьё, — а то ты бы, Шакир, пошёл.
Татарин сорвался с места, но постоялка покачнулась вперёд и строго остановила его:
— Нет, пожалуйста, не надо!
«Что это она?» — подумал Кожемякин.
И негромко заметил:
— Испугается, пожалуй…
Она взглянула так сердито, точно вызывала на спор.
— Чего?
— Темна! — сказал Шакир, умильно улыбаясь, а Маркуша зачем-то гукнул, точно сыч, и тихонько засмеялся.