В поле тяжело и низко летели вороны, и когда птица летела над лужей, то раздваивалась. Вышла со двора высокая баба с густыми бровями на печальном лице, поклонилась Матвею.
— Ключи дай, батюшка…
— Вот с ней, с Анной, я буду гулять! — сурово объявил Матвей, когда она ушла.
Завязывая пояс, мужик сморщился, переспрашивая:
— С энтой? С Анной?
— Ну, да!
— С нею — нельзя! — хихикая, сказал мужик. — Ты сам знашь — нельзя!
— Почему?
— Чай, она будто сынова жена, снохой мне приводится, — сам знашь!
Кожемякину хотелось спорить, ругаться, кричать.