— Эй, шестёрка!
Кожемякину совестно: в трактире служит только сын Савельева, тихий, точно полинявший подросток Вася, книгочей и гармонист, приятель Максима.
— А ты — со старцем?
— Со старцем. Издыхает он у меня, старец-то. Пей, за помин Палагиной души!
Выпили, и он угрюмо спросил:
— Не женат, слышь? Отчего?
— Так как-то…
— Н-да-а, — сказал Савка, снова наливая рюмки. — У тебя будто любовница была, барыня, говорят?
— Врут! — с досадой ответил уколотый Кожемякин.
— А может, стыдно сказать, если бросила она? Бросила, что ли?