— Ты чего это? — спросил Кожемякин.
Мужик сплюнул в сторону и сказал:
— Так.
— Ждёшь кого, что ли?
— Зачем? Я — не здешний, кого мне ждать?
Вечерами в кухне Орина, зобатая кухарка, искала у него в голове и, точно ребёнку, рассказывала сказки, а он, редко глядя в лицо ей, покрикивал и фыркал:
— Тиша, волосья рвёшь! Сказывала эту, другую говори!
Кожемякин стал бояться его, а рассчитать не решался. Тогда он как-то вдруг надумал продать завод и остаться с одним Шакиром, но было жалко дом.
«Не буду открывать завода с весны, — решил он, наконец. — К чему он?»
Пробовал читать оставшиеся после дяди Марка книги; одна из них начиналась словами: