И, распуская половину лица в улыбку, неожиданно вскрикивал:
— Чук!
Толоконников, маленький и круглый, точно кожаный мяч, наклонив к лицу Матвея Савельева свою мордочку сытого кота, шевелил усами и таинственно рассказывал:
— Ты — слушай: пришёл со службы слободской один, Зосима Пушкарёв, а служил он на границах, н-ну, понял?
— Да?
— На границах, милый! И говорит он — завелись-де новые там люди, всё ходят они по ночам взад-вперёд и ходят туда-сюда, — неизвестно кто! И велено их ловить; ловят их, ловят, а они всё есть, всё больше их, да-а…
Кулугуров кричал:
— Шпионы! Это — к войне!
А Ревякин, хитро подмигивая всем, говорил:
— Ну, — не-ет! Это не к войне… Я знаю — к чему! Я голоса слышу…