— Хорошо, — задумчиво отозвалась она, стоя среди комнаты белая, тонкая.
— А портреты принеси, не забудь!
Она так же тихо повторила:
— Хорошо.
Ему хотелось расспросить её о Евгении, Борисе.
— Ты что задумалась?
Люба взглянула на него и, тихонько шагая вдоль комнаты, с явным недоумением сказала:
— Вот и дедушка Хряпов так же осуждал себя.
— Он? — недоверчиво спросил Кожемякин.
— Да-а… Вот бы ему тоже написать о себе! Ведь если узнать про людей то, о чём они не говорят, — тогда всё будет другое, лучше, — верно?