И всё выше взлетал, одолевая весь шум, скрипучий, точно ржавая петля, сорванный голос Тиунова:
— Мне на это совершенно наплевать, как вы обо мне, сударь мой, думаете!
— Ш-ш! — зашипел кто-то и застучал по столу. На секунду как будто стало тише, и оттуда, где сидели чиновники, поплыла чья-то печальная возвышенная речь:
И знал я, о чём он тоскует,
И знал он, о чём я грущу:
Я думал — меня угостит он,
Он думал, что я угощу…
Рассыпался смех, и снова стало шумно, и снова сквозь всё проникали крики:
— Я — Россию знаю, я её видел! Не я чужой ей, а вы посторонние, вы!
— Тише! — крикнул Посулов вставая, за ним это слово сказали ещё несколько человек, шум сжался, притих.