Но и после охлаждающих разговоров с доктором Коля чувствовал и видел всюду в городе тревожное, хмурое любопытство: все беспокойно ожидали чего-то, трое обывателей, выписав наиболее шумную газету, приняли озабоченный вид политиков, ходили по базару спешно, встречаясь, жестоко спорили, часа по два, собирая вокруг себя почтительно внимательную толпу слушателей.
Коля вмешивался в спор:
— Дальше невозможно жить так, как жили до сей поры!
— Отчего же? — серьёзно и удивлённо спрашивали некоторые обыватели.
— От глупости! — объяснял Коля, ловя пенснэ, соскакивавшее с переносицы.
— Позволь, — от чьей же это глупости?
— От всероссийской! От вашей! — кричал юноша, вспоминая фразы Ряхина.
Иные обижались.
— Однако ты, парень, осторожнее! Что за слова такие?
Мелкие люди города слушали Колю с вожделением, расспрашивали его подробно, но их вопросы носили узко практический характер, юноша не умел ответить и, боясь сконфузиться, убегал от таких бесед.