– Мы с ним сегодня хотели на реку пойти в рощу…
– Так… – усмехнулся мельник. – Ну, так что же теперь?
– А ничего, – кратко сказала она.
Они вышли из сада, и мельник, спросив, куда надо идти, крикнул извозчика. Подпрыгивая по неровной мостовой, пролётка с дребезгом покатилась между двумя рядами домов. Было ещё не поздно. Из окон на улицу лился свет ламп и звуки голосов. Проезжая мимо одного маленького белого дома за палисадником, Тихон Павлович услыхал раскаты басистого смеха, которому вторил смех женщины, звонкий и задушевный.
«Живут люди… не дурят, не мудрствуют», – подумал он с огорчением, и ему стало обидно за себя.
– Так говоришь – без рук? – помолчав, спросил он женщину.
Она плотно прижалась к нему, держась одной рукой за крыло пролётки, а другой за его колено.
– Миша-то? Да… – сказала она.
– Так. Он кто же тебе будет? Милый друг, что ли?
– Н-ну! Тоже… Он уже старый, больной. Он давнишний наш знакомый – маленькую меня, бывало, на руках таскал.