– Как это руки-то?.. – спросил он с соболезнующей нотой в тоне вопроса.
– Очень просто: попал в пьяном виде в приводный ремень – раз, два! – три месяца в больнице, и – пошёл в нищие! – быстро рассказывал калека.
– Больно-то, чай, как было! – воскликнул Тихон Павлович, чмокая губами.
– Это прошло. А что прошло, того и нет. Скверно вот то, что есть, а то бы всё наплевать.
– То есть как? – не понял Тихон Павлович.
– Очень просто: жить без рук невозможно. Даже милостыни принять нечем – вот какая подлость! Ртом ловить – зубы вышибут.
– Это верно, – засмеялся Тихон Павлович.
В калеке было что-то бойкое, бодрящее, и его глаза сверкали так умно. Тихон Павлович подумал, что, должно быть, он хороший, весёлый парень, даром что без рук.
– Аннушка – скоро? – спросил мельник.
Безрукий быстро вскинул голову, и остро посмотрел в лицо Тихона Павловича. Тому показалось, что это какой-то особенный, неприязненный взгляд, и он скосил глаза в сторону, немного смущённый.