В.Г.Короленко и в каменном Петербурге нашел для себя старенький деревянный дом, провинциально уютный, с крашеным полом в комнатах, с ласковым запахом старости.
В.Г. поседел за эти годы, кольца седых волос на висках были почти белые, под глазами легли морщины, взгляд - рассеянный, усталый. Я тотчас почувствовал, что его спокойствие, раньше так приятное мне, заменилось нервозностью человека, который живет в крайнем напряжении всех сил души. Видимо, не дешево стоило ему Мультанское дело и все, что он, как медведь, ворочал в эти трудные годы.
- Бессоница у меня, отчаянно надоедает. А вы, не считаясь с туберкулезом, все так же много курите? Как у вас легкие? Собираюсь в Черноморье, - едем вместе?
Сел за стол против меня и, выглядывая из-за самовара, заговорил о моей работе.
- Такие вещи, как "Варенька Олесова", удаются вам лучше, чем "Фома Гордеев". Этот роман - трудно читать, материала в нем много, порядка, стройности - нет.
Он выпрямил спину так, что хрустнули позвонки, и спросил:
- Что же вы - стали марксистом?
Когда я сказал, что - близок к этому, он невесело улыбнулся, заметив:
- Неясно мне это. Социализм без идеализма для меня - непонятен! И не думаю, чтобы на сознании общности материальных интересов можно было построить этику, а без этики - мы не обойдемся.
И, прихлебывая чай, спросил: