- Странная какая-то вещь. Это - романтизм, а он - давно скончался. Очень сомневаюсь, что сей Лазарь достоин воскресения. Мне кажется, вы поете не своим голосом. Реалист вы, а не романтик, реалист! В частности, там есть одно место о поляке, оно показалось мне очень личным, - нет, не так?
- Возможно.
- Ага, вот видите! Я же - говорю: мы кое-что знаем о вас. Но - это недопустимо, личное - изгоняйте! Разумею - узколичное.
Он говорил охотно, весело, у него чудесно сияли глаза, - я смотрел на него все с большим удивлением, как на человека, которого впервые вижу. Бросив рукопись на стол, он подвинулся ко мне, положил руку на мое колено.
- Слушайте, - можно говорить с вами запросто? Знаю я вас - мало, слышу о вас - много, и кое-что вижу сам. Плохо вы живете. Не туда попали. По-моему, вам надо уехать отсюда или жениться на хорошей, неглупой девушке.
- Но я женат.
- Вот это и плохо!
Я сказал, что не могу говорить на эту тему.
- Ну, извините.
Он начал шутить, потом вдруг озабоченно спросил: