- Положено господом богом терпеть, и - терпи, человек! Ничего не поделаешь, такая наша судьба...
Эти слова скучно слушать, и они раздражают: я не терплю грязи, я не хочу терпеть злое, несправедливое, обидное отношение ко мне; я твердо знаю, чувствую, что не заслужил такого отношения. И солдат не заслужил. Может быть - он сам хочет быть смешным...
Прогнали с парохода Максима - это был серьёзный, добрый парень, а Сергея, человека подлого, оставили. Всё это - не так. А почему эти люди, способные затравить человека, довести его почти до безумия, всегда покорно подчиняются сердитым окрикам матросов, безобидно выслушивают ругательства?
- Чего навалились на борт? - кричит боцман, прищурив красивые, но злые глаза. - Пароход накренили, разойдись, черти драповые...
Черти смиренно переваливаются на другой борт, а оттуда их снова гонят, как баранов.
- А, окаянные...
Жаркими ночами, под раскалённым за день железным тентом, - душно; пассажиры тараканами расползаются по всей палубе, ложатся где попало; перед пристанью матросы будят их пинками.
- Эй, чего растянулись на дороге! Пошли прочь, на места...
Они встают и сонно двигаются туда, куда их толкают.
Матросы такие же, как они, только иначе одеты, но командуют ими, как полицейские.