Поджав губы, она покачала головой.
- Уж этого я не знаю!
- А тоже говоришь!
- Отчего не сказать? - спокойно молвила бабушка. - Ты не обижайся, ты еще маленький, тебе и не должно уметь. Да и кто умеет? Одни жулики. Вон дедушка-то и умён и грамотен, а тоже ничего не сумел...
- Ты сама-то хорошо жила?..
- Я? Хорошо. И плохо жила - всяко...
Мимо нас не спеша проходили люди, влача за собою длинные тени, дымом вставала пыль из-под ног, хороня эти тени. Вечерняя грусть становилась всё тяжелей, из окон изливался ворчливый голос деда:
- "Господи, да не яростию твоею обличиши мене, ниже гневом твоим накажеши мене..."
Бабушка сказала, улыбаясь:
- Надоел же он богу-то, поди! Каждый вечер скулит, а о чём? Ведь уж старенький, ничего не надо, а всё жалуется, всё топорщится... Бог-от, чай, прислушается к вечерним голосам да и усмехнётся: опять Василий Каширин бубнит!.. Пойдём-ка спать...