Я сразу почувствовал, что этот шум касается меня. Кричала она около нашего крыльца, голос её звучал всё более громко и торжествующе.
- Ты вчера сколько мне показывал денег? Откуда они у тебя - расскажи.
Задыхаясь от радости, я слышал, как Сидоров уныло тянет:
- Ай-яй, Ермохин...
- А мальчишку ославили, избили, а?
Мне хотелось сбежать вниз на двор, плясать от радости, благодарно целовать прачку, но в это время, - должно быть, из окна, - закричала моя хозяйка:
- Мальчишку за то били, что он ругается, а что он вор - никто этого не думал, кроме тебя, халда!
- Вы сами, сударыня, халда, корова вы этакая, позвольте вам сказать.
Я слушал эту брань, как музыку, сердце больно жгли горячие слёзы обиды и благодарности Наталье, я задыхался в усилиях сдержать их.
Потом на чердак медленно поднялся по лестнице хозяин, сел на связь стропил около меня и сказал, оправляя волосы: