Приказчик недружелюбно отозвался:
- Я ничего не знаю, никого!
Кивнув головою, старик сказал:
- Так и следует: для тебя - все люди покупатели да продавцы, а иных нет! Угости-ка чайком...
Когда я принес большой медный чайник кипятку, в лавке оказались гости: старичок Лукиян, весело улыбавшийся, а за дверью, в темном уголке, сидел новый человек, одетый в теплое пальто и высокие валяные сапоги, подпоясанный зеленым кушаком, в шапке, неловко надвинутой на брови. Лицо у него было неприметное, он казался тихим, скромным, был похож на приказчика, который только что потерял место и очень удручен этим.
Петр Васильев, не глядя в его сторону, что-то говорил, строго и веско, а он судорожным движением правой руки всё сдвигал шапку: подымет руку, точно собираясь перекреститься, и толкнет шапку вверх, потом - еще и еще, а сдвинув ее почти до темени, снова туго и неловко натянет до бровей. Этот судорожный жест заставил меня вспомнить дурачка Игошу Смерть в Кармане.
- Плавают в мутной нашей речке разные налимы и всё больше мутят воду-то,- говорил Петр Васильев.
Человек, похожий на приказчика, тихо и спокойно спросил:
- Это ты - про меня, что ли?
- Хоть бы и про тебя...