Ситанов качнулся через мое плечо, прочитал что-то и засмеялся,говоря:
- Спишу себе в тетрадь...
Жихарев встал и понес книгу к своему столу, но остановился и вдруг стал говорить обиженно, вздрагивающим голосом:
- Живем, как слепые щенята, что к чему - не знаем, ни богу, ни демону не надобны! Какие мы рабы господа? Иов - раб, а господь сам говорил с ним! С Моисеем тоже. Моисею он даже имя дал: Мой-сей, значит - богов человек. А мы - чьи?..
Запер книгу и стал одеваться, спросив Ситанова:
- Идешь в трактир?
- Я к своей пойду,- тихо ответил Ситанов.
Когда они ушли, я лег у двери на полу, рядом с Павлом Одинцовым. Он долго возился, сопел и вдруг тихонько заплакал.
- Ты что?
- Жалко мне всех до смерти,- сказал он,- я ведь четвертый год с ними живу, всех знаю...