- Да ну?
- Эту работу надо бы еще вчера до полудня кончить, а они и сегодня не успеют...
- Это верно - не успеют,- согласился он и, помолчав, осторожно сказал:
- Я, конешно, вижу, да совестно подгонять их - ведь всё свои, из одной деревни со мной. Опять же и то возьми: наказано богом - в поте лица ешь хлеб, так что - для всех наказано, для тебя, для меня. А мы с тобой мене их трудимся, ну - неловко будто подгонять-то их...
Он жил задумчиво; идет по пустым улицам Ярмарки и вдруг, остановясь на одном из мостов Обводного канала, долго стоит у перил, глядя в воду, в небо, в даль за Оку. Настигнешь его, спросишь:
- Ты что?
- А? - просыпаясь, смущенно улыбается он.- Это я так... пристал, поглядел немножко...
- Хорошо, брат, устроено всё у бога,- нередко говорил он.- Небушко, земля, реки текут, пароходы бежат! Сел на пароход, и - куда хошь: в Рязань али в Рыбинской, в Пермь, до Астрахани! В Рязани я был, ничего городок, а скушнее Нижнего-то; Нижний у нас - молодец, веселый! И Астрахань - скушнее. В Астрахани, главное, калмыка много, а я этого не люблю. Не люблю никакой мордвы, калмыков этих, персиян, немцев и всяких народцев...
Он говорит медленно, слова его осторожно нащупывают согласно мыслящего и всегда находят его в каменщике Петре.
- Не народцы они, а - мимородцы,- уверенно и сердито говорит Петр,мимо Христа родились, мимо Христа идут...