- Уж они знают! - выговорил Осип, укладываясь спать на подмостки.
- Ежели против мачех, так это совсем пустое дело: от этого мачехи лучше не станут.- настойчиво говорил каменщик.- А против Петра - тоже зря: его грех - его ответ! За убийство - в Сибирь, больше ничего! Книжка лишняя в таком грехе... лишняя будто, ась?
Осип молчал. Тогда каменщик добавил:
- Делать им нечего, вот и разбирают чужие дела! Вроде баб на посиделках. Прощайте ин, спать надо...
Он на минуту задержался в синем квадрате открытой двери и спросил:
- Осип, ты как думаешь?
- Ой? - сонно отозвался плотник.
- Ну, ладно, спи...
Шишлин свалился на бок там, где сидел. Фома лег на измятой соломе рядом со мною. Слобода спала, издали доносился свист паровозов, тяжелый гул чугунных колес, звон буферов. В сарае разноголосо храпели. Мне было неловко - я ждал каких-то разговоров, а - ничего нет...
Но вдруг Осип заговорил тихо и четко: