- Н-на коленях стою - премного согрешил! Подумал и согрешил - вот! Ефимушка говорит: Гриша! Гриша, говорит... Он это верно говорит, а вы простите меня! Я всех вас могу угостить. Он верно говорит, один раз живем... более одного разу - нельзя...
Девица, заливаясь смехом, топала ногами, теряла калоши, а и-звозчик угрюмо кричал:
- Едем скорей дальше! Харламы - едем, лошадь не стоит!
Лошадь, старая разбитая кляча, вся в мыле, стояла как вкопанная, а всё вместе было невыносимо смешно. Рабочие Григория так и покатывались, глядя на хозяина, его нарядную даму и ошалелого возницу.
Не смеялся только Фома, стоял в дверях лавки рядом со мною и бормотал:
- Сорвало свинью... А дома у него - жена, кра-аси-вая баба!
Извозчик всё торопил ехать, девица спустилась с пролетки, приподняла Григория и, уложив его в ноги себе, крикнула, взмахнув зонтом:
- Поехали!
Добродушно издеваясь над хозяином, завидуя ему, люди принялись за работу по окрику Фомы; видимо, ему было неприятно видеть Григория смешным.
- Называется - хозяин! - бормотал он.- Меньше месяца осталось работать, в деревню уедем... Не дотерпел...