Года четыре спустя я встретил его в Царицыне, всё еще половым в трактире; а потом прочитал в газете, что Фома Тучков арестован за покушение на кражу со взломом.
Особенно меня поразила история каменщика Ардальона - старшего и лучшего работника в артели Петра. Этот сорокалетний мужик, чернобородый и веселый, тоже невольно возбуждал вопрос: почему не он - хозяин, а - Петр? Водку он пил редко и почти никогда не напивался допьяна; работу свою знал прекрасно, работал с любовью, кирпичи летали в руках у него, точно красные голуби. Рядом с ним больной и постный Петр казался совершенно лишним человеком в артели; он говорил о работе:
- Строю для людей дома каменные на гроб себе деревянный...
Ардальон, с веселой яростью укладывая кирпичи, покрикивал:
- Эхма, работай, ребята, во славу божию!
И рассказывал всем, что будущей весною он уедет в Томск, там у него зять взял большой подряд - строить церковь - и зовет его к себе десятником.
- Это у меня дело решенное. Церквы строить - это я люблю! - говорил он и предлагал мне: - Айда со мной! В Сибири, брат, грамотному очень просто, там грамота - козырь!
Я соглашался, и Ардальон победительно кричал:
- Ну, вот! Это дело, а не шутки...
К Петру и Григорию он относился с добродушной насмешкой, как взрослый к детям, и говорил Осипу: