Цыганов. Нам придется стрелять друг в друга, Жорж, я это чувствую!.. Богиня моя, уйдемте прочь от него... он скверно действует мне на нервы... Давайте гулять по саду и говорить о любви...
Надежда (идет). А вот Егор Петрович никогда не говорит о ней...
Цыганов. Он - личность бесстрастная...
Надежда. Уж это извините... Как вы хорошо зовете его - Жорж.
(Уходят. Черкун озабоченно колотит пальцами по столу и резко насвистывает что-то. Идут Анна, Катя, Степан. Со стороны дома слышен торжествующий голос Притыкина. Ко времени, когда Анна начинает говорить о детях, у стола являются исправник, Притыкин. Гриша, шевеля губами, внимательно читает этикетки на бутылках.)
Притыкин. А я-таки наговорил словечек старому черту Редозубову, будет он меня помнить. Он боится задеть меня здесь, а я тут - свой человек! (Хохочет.)
Анна. Прошло два месяца, но, право, точно годы я прожила! Так все это страшно...
Степан. Да-с... жизнь серьезная...
Анна. Ты знаешь, Катя, - есть люди, которые с наслаждением бьют женщин... кулаками по глазам... по лицу, до крови... ногами бьют... ты понимаешь?
Катя (негромко, не сразу). Я знаю. Отец бил маму... Гришу бьет...