Анна (с улыбкой). Мне ведь тоже неловко - и обидно, что я такая... Но куда же я пойду? Не знаю: В моей семье - всё по-старому, все чувствуют себя правыми и всё злятся, всё обижаются. Старая мебель и книги, старые вкусы холодно и мертво! Порой они вдруг испугаются, засуетятся и говорят со злобой и со страхом, что жизнь испорчена - и снова, как в чаду, живут в своих воспоминаниях о старине... (К столу подходят Цыганов и Надежда. Цыганов наливает себе вина.) Я отвыкла от них, они мне непонятны:
Цыганов. С вами, моя дорогая, приятно и страшно, как над пропастью:
Надежда. Как вы много пьете!
Катя. Вы помирились?
Черкун. Не говори ей, Анна. Пускай она умрет от любопытства:
Катя. Да ведь я вижу... Эх, кабы вы были моим мужем... я бы вас - вот как держала! (Крепко сжимает кулак.)
Черкун. Ну, не пугайте меня...
Анна. Милая ты моя...
(За деревьями является Монахов.)
Цыганов. Как злит меня, что вы неуязвимы для яда, который я хотел бы вам привить... Как это жаль!..