А н н а. Ах, мама! Я только теперь понимаю, как вам трудно должно быть...
В а с с а. Ничего. Я - не обидчива... А ты понимай, тебе это нужно...
А н н а. Иногда мне даже... боязно за вас...
В а с с а. Не бойся... Зачем?
А н н а. И не всё понимаю...
В а с с а. Ну, всего-то, чай, и никто не поймёт. Вот в моей головушке разные думы роятся... гудят, как осы, а - нет им ответа, нет разрешения!.. (Пауза.) Думала ты, отчего все мужики такие, как будто не от матерей родились, а отцы одни им начало? Да... и ты об этом подумаешь, погоди... Вот я, его, дураково, здоровье оберегаючи, любовницу ему в доме разрешила, а он - этим же грехом моим немалым - мне же в зенки тычет... А здоровье-то всё-таки потерял, подлец... на селе где-то схватил чего не надо...
А н н а (тихонько). Неужели правда, что ребёнок...
В а с с а. Ну, а если правда? Ну-ка? Что надо было сделать?
А н н а. Н-не знаю... я не понимаю - зачем?
В а с с а. Вот и ты осудила меня! А когда до самой доведётся, - так же сделаешь, Анна. Допустишь разве, чтобы чужая плоть-кровь твоим трудом жила?