(Дунечка входит, молча кланяется, Наталья перестаёт собирать посуду, уступая ей. Васса ходит по комнате, подняв очки на лоб.)
Н а т а л ь я (настойчиво). Вы бы простили его... в память покойника!..
В а с с а. Покойники в деле не участвуют. И тебе бы в дела не мешаться...
Н а т а л ь я (сердито). Чай, жалко мне людей-то!
В а с с а. Ежели они работать не хотят - жалеть их нет пользы! Небойсь, когда тебе нянька ленивая попала - ты её без жалости прогнала?
Н а т а л ь я. Тут - ребёнок... моё дитя!
В а с с а. Везде - дети! У меня - тоже ребята... и работники им нужны хорошие. А ежели я обставлю их пьяницами да лентяями, - какая же я мать им? (Анисья, новая горничная, вносит самовар.) Эй, косолапая, на пол плещешь!
А н и с ь я (Дунечке). Ключи от кладовой дайте.
Д у н е ч к а (тихо). Иди, иди! Я сама... (Обе уходят.)
В а с с а. Хороша девица... здоровая, ловкая... хороша! (Входит Павел; он немного выпивши, садится за стол.) Ты бы, барин, ноги-то вытирал, гляди, как наследил!