Яков. Так уж! Люди делятся на три группы: одни - всю жизнь работают, другие - копят деньги, а третьи - не хотят работать для хлеба,- это же бессмысленно! - и не могут копить денег - это и глупо и неловко как-то. Так вот я - из третьей группы. К ней принадлежат все лентяи, бродяги, монахи, нищие и другие приживалы мира сего.
Надя. Скучно ты говоришь, дядя! И совсем ты не такой, а просто - ты добрый, мягкий.
Яков. То есть никуда не гожусь. Я это понял еще в школе. Люди уже в юности делятся на три группы...
Татьяна. Надя верно сказала: это скучно, Яков...
Яков. Согласен. Матвей Николаевич, как вы думаете, жизнь имеет лицо?
Синцов. Может быть...
Яков. Имеет. Оно всегда - молодое. Не так давно жизнь смотрела на меня равнодушно, а теперь смотрит строго и спрашивает... спрашивает: "Вы кто такой? Вы куда идете, а?" (Он испуган чем-то, хочет улыбнуться, но губы у него дрожат, не слушаются, лицо искажает жалкая гримаса.)
Татьяна. Ты оставь это, пожалуйста, Яков!.. Вон прокурор гуляет... мне бы не хотелось, чтобы ты при нем говорил.
Яков. Хорошо.
Надя (тихо). Все чего-то ждут... и боятся. Почему мне запрещают знакомиться с рабочими? Это глупо!