После обеда Донадьё осовел, отказался от кофе и, закурив маленькую сигару, сообщил, тяжко вздыхая:
— К сожалению — через час у меня заседание. Но мы, конечно, увидимся...
— Да, — сказала мать, но так неуверенно, что Клим Иванович понял: она спрашивает.
— Я сегодня же еду в Париж, — сообщил он. Доктор оживленно простился, мать, помолчав, размешивая кофе, осведомилась:
— Ты очень торопишься?
— Да, ждет клиент.
— Твои дела не плохи?
— Вполне приличны. Не обидишься, если я уйду? Хочется взглянуть на город. А ты, наверное, отдыхаешь в этот час?
Вера Петровна встала. Клим, взглянув в лицо ее, — отметил: дрожит подбородок, а глаза жалобно расширены. Это почти испугало его.
«Начнет объясняться».