Она замолчала, и сквозь музыку Самгин услыхал тихий спор двух дам:
— Поверьте мне: Думбадзе был ранен бомбой!
— Нет. Это неверно.
— Да, да! Оторвало козырек фуражки... и...
— Никаких — и!
— Ваше имя — Татьяна? — спросил Самгин.
— Таисья, — очень тихо ответила женщина, взяв папиросу из его пальцев: — Но, когда меня зовут Тося, я кажусь сама себе моложе. Мне ведь уже двадцать пять.
Закурив, она продолжала так же тихо и глядя в затылок Юрина:
— Грозная какая музыка! Он всегда выбирает такую. Бетховена, Баха. Величественное и грозное. Он — удивительный. И — вот — болен, умирает.
Самгин взглянул в лицо ее, — брови ее сурово нахмурились, она закусила нижнюю губу, можно было подумать, что она сейчас заплачет. Самгин торопливо спросил: давно она знает Юрина?