— Однако, хотя и личное, — начал было Ногайцев, но, когда Тося уставила на него свои темные глаза, он изменил тон и быстро заговорил:
— А, знаете, ходит слух, что у эсеров не все благополучно.
— В головах? — спросил Юрин.
— В партии, в центре, — объяснил Дронов, видимо не поняв иронии вопроса или не желая понять. — Слух этот — не молод.
— Будто бы последние аресты — результат провокации...
Краснов сообщил, что в Петербург явился царицынский бунтовщик иеромонах Илиодор, вызванный Распутиным, и что Вырубова представила иеромонаха царице.
— Дела домашние, семейные дела, — сказал Ногайцев, а Дронов — сострил:
— Монах для дамы — вкуснее копченого сига...
— Ох, Ванечка, — вздохнула Тося.
Следя, как питается Краснов, как быстро и уверенно его гибкие руки находят лучшие куски пищи, Самгин подумал: