Она кивнула на панель.
— Брось, Таисья Романовна, — хрипло сказал человек с палкой.
Самгин искоса взглянул на панель, но не мог определить, кто там шпион.
— Это — мать? — спросил он, указав глазами на ста-
руху.
— Квартирная хозяйка. У него родных — никого нет. Кроме вот этих.
И, взглянув на провожатых через плечо, спросила:
— Почему вас не видно?
Самгин сказал, что вечером придет, и пошел прочь.
«За внешней грубостью — добрая, мягкая душа. Тип Тани Куликовой, Любаши Сомовой, Анфимьевны. Тип человека, который чувствует себя созданным для того, чтоб служить, — определял он, поспешно шагая и невольно оглядываясь: провожает его какой-нибудь субъект? — Служить — все равно кому. Митрофанов тоже человек этой категории. Не изжито древнее, рабское, христианское. Исааки, как говорил отец...»