— Да — ну? — игриво спросил Фроленков.
— Обязательно заплотишь, Анисим! 1930 целковых. Хошь ты и с полицией сено отбирал у нас, а все-таки оно краденое...
— Вот — извольте видеть, как он говорит, — пожаловался Фроленков. — Эх ты, Максим, когда ты угомонишься, сумасшедший таракан?..
Самгин встал, сердито сказав, что дело сводится исключительно к прекращению иска Ногайцева, к уплате им двухсот рублей.
— Больше ни о чем я не могу и не буду говорить, — решительно заявил он.
— А вы — чего молчите? — строго крикнул Фроленков на хромого и Егерева.
— Да ведь мы — что же? Мы вроде как свидетели, — тихо ответил Егерев, а Дудоров — добавил:
— Нам — не верят, вот — Максима послали.
— Меня послали того ради, что вы — трусы, а мне бояться некого, уж достаточно пуган, — сказал Ловцов.
Денисов тоже попробовал встать, но только махнул рукой: