— К вашим услугам, ротмистр...
— Как это вы не удержали! — негромко, но сердито спросил толстый.
— Виноват, — сказал Рущиц, тоже понизив голос, отчего он стал еще более гулким. Последнее, что осталось в памяти Самгина, — тело Тагильского в измятом костюме, с головой под столом, его желтое лицо с прихмуренными бровями...
Самгину казалось, что, если он попробует подняться со стула, так тоже упадет.
«Я не первый раз вижу, как убивают», — напомнил он себе, но это не помогло, и, согнувшись над столом, он глотал остывший, противный чай, слушая пониженные голоса.
— Разве к штатским применим военно-полевой суд?
— Что это вы, друг мой? А как судили революционеров в шестом, седьмом...
— Ах, да! Я забыл.
— Главное — огласка..
— Солдаты...