Пыльников уже строго допрашивал студента:
— Кто ваши учителя жизни? Не персонально ваши... Студент кротко, высоким тенором отвечал:
— Наиболее охотно читаются: Розанов, Лев Шестов, Мережковский... Из иностранцев — Бергсон, мне кажется.
Воинов вытягивал слова о доминанте личности, снова напоминая Самгину речи Кумова, дама с восторгом рассказывала:
— Есть женщина, продающая вино и конфекты из запасов Зимнего дворца, вероятно, жена какого-нибудь дворцового лакея. Она ходит по квартирам с корзиной и — пожалуйте! Конфекты — дрянь, но вино — отличное! Бордо и бургонь. Я вам пришлю ее.
— Этот — Андронов? Антонов? — не очень жулик? — спросила Елена, — Самгин успокоительно сказал:
— Нет, нет. Воинов гудел:
— Социалисты прокламируют необходимость растворения личности в массе. Это — мистика. Алхимия.
В помощь ему и вслед за ним быстро бежал бойкий голосок Пыльникова:
— Возвращение человека назад, в первобытное состояние, превращение существа, тонко организованного веками культурной жизни, в органическое вещество, каким история культуры и социология показывает нам стада первобытных людей...