— Благодать!
Его хозяйская бесцеремонность несколько покоробила Самгина. Он нахмурился, но, увидав в зеркале свою фигуру комически тощей рядом с круглой тушей Бердникова, невольно усмехнулся, и явилось неизбежное сравнение:
«Дон-Кихот, Санчо...»
Вслед за этим он услыхал шутливые слова:
— Мы с вами в комнатенке этой — как рубль с гривенником в одном кошельке...
И тотчас же заиграли как будто испуганные слова:
— Ой, простите, глупо я пошутил, уподобив вас гривеннику! Вы, Клим Иваныч, поверьте слову: я цену вам как раз весьма чувствую! Душевнейше рад встретить в лице вашем не пустозвона и празднослова, не злыдня, подобного, скажем, зятьку моему, а человека сосредоточенного ума, философически обдумывающего видимое и творимое. Эдакие люди — редки, как, примерно... двуглавые рыбы, каких и вовсе нет. Мне знакомство с вами — удача, праздник...
«Он, кажется, стихами говорить способен», — подумал Самгин и, примирясь с толстяком, сказал с улыбкой:
— Но позвольте, я ведь имею право думать, что вы не меня, а себя уподобили мелкой монете...
Бердников сунул голову вперед, звучно шлепнул губами, точно закрыв во рту какое-то неудобное и преждевременное слово, глядя на Самгина с удивлением, он помолчал несколько секунд, а затем голосок его визгливо взвился: