Прислушиваясь к вою вьюги в печной трубе, Дронов продолжал все тем же скучным голосом:
– Есть у меня знакомый телеграфист, учит меня в шахматы играть. Знаменито играет. Не старый еще, лет сорок, что ли, а лыс, как вот печка. Он мне сказал о бабах:
«Из вежливости говорится – баба, а ежели честно сказать – раба. По закону естества полагается ей родить, а она предпочитает блудить».
И вдруг, вскочив, точно уколотый, он сказал, стукая кулаком в стену:
– Врете, черти! В университет я попаду, Томилин обещал помочь...
Терпеливо послушав, как Дронов ругал Ржигу, учителей, Клим небрежно спросил:
– Как же у тебя вышло с Маргаритой?
– Что – вышло? – не сразу отозвался Дронов.
– Ну, это – любовь?
– Любовь, – повторил Дронов задумчиво и опустив голову. – Так и вышло: сначала – целовались, а потом все прочее. Это, брат, пустяковина...