– Аллилуйя! И – всё к черту Клим успел толкнуть его и отшатнулся, испуганный сухим щелчком выстрела, а Макаров, опустив руку с револьвером, тихонько охнул.
Впоследствии, рисуя себе эту сцену, Клим вспоминал, как Макаров покачивался, точно решая, в какую сторону упасть, как, медленно открывая рот, он испуганно смотрел странно круглыми глазами и бормотал:
– Вот... вот и...
Клим обнял его за талию, удержал на ногах и повел. Это было странно: Макаров мешал идти, толкался, но шагал быстро, он почти бежал, а шли до ворот дома мучительно долго. Он скрипел зубами, шептал, присвистывая:
– Оставь, оставь меня.
А на дворе, у крыльца, на котором стояли три женские фигуры, невнятно пробормотал:
– Я знаю – глупо…
Укоризненно покачивая гладкой головой, Таня Куликова слезливо заныла:
– Не стыдно ли...
– Молчи! – приказала Лидия. – Фекла, – за доктором!