– Ты чего смотришь сычом?
«Вот как? – думал он. – Значит, она давно и часто ходит сюда, она здесь – свой человек? Но почему же Макаров стрелялся?»
С неотразимой навязчивостью вертелась в голове мысль, что Макаров живет с Лидией так, как сам он жил с Маргаритой, и, посматривая на них исподлобья, он мысленно кричал:
«Лгуны. Фальшивые люди».
Рядом с ним сидел Злобин, толкал его костлявым плечом и говорил, что он любит только музыку и мамашу.
– Из-за этой любви я и не женился, потому что, знаете, третий человек в доме – это уже помеха! И – не всякая жена может вынести упражнения на скрипке. А я каждый день упражняюсь. Мамаша так привыкла, что уж не слышит...
Клим ушел от этих людей в состоянии настолько подавленном, что даже не предложил Лидии проводить ее. Но она сама, .выбежав за ворота, остановила его, попросив ласково, с хитренькой улыбкой в глазах:
– Ты не говори дома, что я была здесь, – хорошо? Он утвердительно кивнул головою. Домой идти не хотелось, он вышел на берег реки и, медленно шагая, подумал:
«Надо курить; говорят, это успокаивает». За рекою, над гладко обритой землей, опрокинулась получашей розоватая пустота, напоминая почему-то об игрушечном, чистеньком домике, о людях в нем. «Как глупо все!»
Дома он застал Варавку и мать в столовой, огромный стол был закидан массой бумаг, Варавка щелкал косточками счет и жужжал в бороду: