– Ты сегодня не в голосе, мама? Ответ матери был неясен, ворчлив.
– Вот видите, – говорила Лидия, – она не в голосе.
Клим думал, что, если эта женщина выздоровеет, она сделает что-нибудь страшное, но доктор Сомов успокоил его. Он спросил доктора:
– Глафира Исаевна скоро встанет?
– Вместе со всеми, в день страшного суда, – лениво ответил Сомов.
Когда доктор говорил что-нибудь плохое, мрачное, – Клим верил ему.
Если дети слишком шумели и топали, снизу, от Самгиных, поднимался Варавка-отец и кричал, стоя в двери:
– Тише, волки! Жить нельзя. Вера Петровна боится, что вы проломите потолок.
– На абордаж! – командовал Борис, и все бросались на его отца, влезали на спину, на плечи, на шею его.
– Приросли? – спрашивал он.