Говоря, Иноков улыбался, хотя слова его не требовали улыбки. От нее вся кожа на скуластом лице мягко и лучисто сморщилась, веснушки сдвинулись ближе одна к другой, лицо стало темнее.
«Конечно – глуп», – решил Клим.
– Да, Дронов – злой, – задумчиво сказала Лидия. – Но он – скучно злится, как будто злость – ремесло его и надоело ему...
– Умненькая ты, Лидуша, – вздохнула Телепнева.
– Девушка – с перцем, – согласилась Сомова, обняв Лидию.
– Послушайте, – обратился к ней Иноков. – От сигары киргизом пахнет. Можно мне махорки покурить? Я – в окно буду.
Клим вдруг встал, подошел к нему и спросил:
– Вы меня не помните?
– Нет, – ответил Иноков, не взглянув на него, раскуривая папиросу.
– Мы вместе учились, – настаивал Клим. Выпустив изо рта длинную струю дыма, Иноков потряс головою.