Но ее спокойный тон значительно охладил возмущение Клима.
– А я не могу понять, чем ты увлекаешься в Диомидове, – пробормотал он.
Лидия взглянула на него, сдвинув брови.
– Он мне нравится.
Клим замолчал, прислушиваясь, ожидая, когда в нем заговорит ревность.
– Иногда я жалею, что он старше меня на два года; мне хочется, чтоб он был моложе на пять. Не знаю, почему это.
– Ты – видишь, я все молчу, – слышал он задумчивый и ровный голос. – Мне кажется, что, если б я говорила, как думаю, это было бы... ужасно! И смешно. Меня выгнали бы. Наверное – выгнали бы. С Диомидовым я могу говорить обо всем, как хочу.
– А – со мной? – спросил Клим. Лидия вздохнула, закрыла глаза:
– Ты – умный, но – чего-то не понимаешь. Непонимающие нравятся мне больше понимающих, но ты... У тебя это не так. Ты хорошо критикуешь, но это стало твоим ремеслом. С тобою – скучно. Я думаю, что и тебе тоже скоро станет скучно.
Ревность не являлась, но Самгин почувствовал, что в нем исчезает робость пред Лидией, ощущение зависимости от нее. Солидно, тоном старшего, он заговорил: