– Почему ты молчишь?
– Не хочется говорить.
– Что я некрасивая?
– Нет, обо всем не хочется говорить.
– Просто – тебе стыдно сказать правду, – заявила Люба. – А я знаю, что урод, и у меня еще скверный характер, это и папа и мама говорят. Мне нужно уйти в монахини... Не хочу больше сидеть здесь.
Вскочила и, быстро пробежав по бревнам, исчезла, а Клим еще долго сидел на корме лодки, глядя в ленивую воду, подавленный скукой, еще не испытанной им, ничего не желая, но догадываясь, сквозь скуку, что нехорошо быть похожим на людей, которых он знал.
Когда он пришел домой, мать встретила его тревожным восклицанием:
– Господи, как ты меня пугаешь!
Климу показалось, что эти слова относятся не к нему, а к господу.
– Ты испугался? – допрашивала мать. – Ты напрасно пошел туда. Зачем?