Спивак, глядя в грудь его черными стеклами очков, робко ответил:
– Я думаю, что это не правда, а привычка говорить: народное, вместо – плохое. И обратился к жене:
– Я пойду, послушаю: не плачет ли? Он убежал, а Гусев начал доказывать статистику Костину, человеку с пухлым, бабьим лицом:
– Я, конечно, согласен, что Александр Третий был глупый царь, но все-таки он указал нам правильный путь погружения в национальность.
Статистик, известный всему городу своей привычкой сидеть в тюрьме, добродушно посмеивался, перечисляя:
– Церковно-приходские школы, водочная монополия...
Вмешался Робинзон:
– Уж если погружаться в национальность, так нельзя и балалайку отрицать.
Костин, перебивая Робинзона, выкрикивал:
– Вся эта политика всовывания соломинок в колеса истории...