– Разгоняй всех!

А мужик, размешивая шестом воду, кричал другое:

– Образованные господа, распоряжаитись, а закону не знайте...

И особенно поразил Клима чей-то серьезный, недоверчивый вопрос:

– Да – был ли мальчик-то, может, мальчика-то и не было?

«Был!» – хотел крикнуть Клим и не мог. Очнулся он дома, в постели, в жестоком жару. Над ним, расплываясь, склонялось лицо матери, с чужими глазами, маленькими и красными.

– Вытащили их? – спросил Клим, помолчав, посмотрев на седого человека в очках, стоявшего среди комнаты. Мать положила на лоб его приятно холодную ладонь и не ответила.

– Вытащили? – повторил он. Мать сказала:

– Он что-то шепчет.

– Бред, – оглушительно произнес седой человек. Клим пролежал в постели семь недель, болея воспалением легких. За это время он узнал, что Варвару Сомову похоронили, а Бориса не нашли.