Лидия подняла руку ко рту и, высасывая кровь из-под сломанных ногтей, замолчала.
На дворе Варавка в халате и татарской тюбетейке зарычал на дочь:
– Ты что же это делаешь?
Но вдруг испуганно схватил ее на руки, поднял:
– Что с тобой?
Тогда девочка голосом, звук которого Клим долго не мог забыть, сказала:
– Ах, папа, ты ничего не понимаешь! Ты не можешь... ты не любил маму!
– Шш! С ума сошла, – зашипел Варавка и убежал с нею в дом, потеряв сафьяновую туфлю.
– Разыгралась коза, – тихонько сказал Дронов, усмехаясь. – Ну, что же, пойду спать...
Но не ушел, а, присев на ступень кухонного крыльца, почесывая плечо, пробормотал: