– Не могу, – повторила она, разведя руками. – Видишь ли что...
Она подумала, глядя в потолок.
– Надутые женщины, наглые мужчины, это – правда. но это – первые ряды. Им, может быть, даже обидно, что они должны слушать какую-то фитюльку, чорт ее возьми.
Но всегда есть другие люди, и пред ними уже надобно петь хорошо, честно. Понимаешь?
– Не совсем, – сказал Самгин. – Что значит: честно петь?
Она снова задумалась, поглаживая щеки ладонями, потом быстро рассказала:
– Отец мой несчастливо в карты играл и когда, бывало, проиграется, приказывает маме разбавлять молоко водой, – у нас было дне коровы. Мама продавала молоко, она была честная, ее все любили, верили ей. Если б ты знал, как она мучилась, плакала, когда ей приходилось молоко разбавлять. Ну, вот, и мне тоже стыдно, когда я плохо пою, – понял?
Самгин одобрительно похлопал ее по спине и даже сказал:
– Это очень по-детски вышло у тебя...
– Да, – глупенькая, глупенькая, – торопливо согласилась она, целуя его в лоб. – Увидимся после концерта, да?