– Врешь! – крикнул парень; человек в опорках поддержал его:
– Врет, толстая морда! Игнаша, защита наша, – не верь. Они все заодно – толстые, грабители, мать...
– Не сдавай, Игнат! – кричали в толпе.
– Снимай крышку! Жидягу хоронят из тех, что вчерась настреляли...
Человек в полушубке хлопнул ладонью по плечу Игната.
– Ты – что? Хулиган, что ли? Забастовщик? – спросил он громко, с упреком.
– Братцы, – кто я? – взвизгнул Игнат, обняв его за шею. – Скажите скорее, а то – убьюсь! На месте убьюсь! Братцы, эх...
Взмахнув руками, он сбросил с себя шубу и начал бить кулаками по голове своей; Самгин видел, что по лицу парня обильно текут слезы, видел, что большинство толпы любуется парнем, как фокусником, и слышал восторженно злые крики человека в опорках:
– Игнаша! Не сдавай Порт-Артур, бей чорта в лоб! Защита! Кр-расота моя, ты!
Человек пять, тесно окружив Лютова, слушали его, смотрели, как он размахивает дорогой шапкой, и кто-то из них сказал: