Человек был небольшой, тоненький, в поддевке и ярко начищенных сапогах, над его низким лбом торчала щетка черных, коротко остриженных волос, на круглом бритом лице топырились усы – слишком большие для его лица, говорил он звонко и капризно.
– И никак невозможно понять, кто допускае расхищение трудов и зачем царь отказуется править народом...
Неестественно согнувшийся человек выпрямился, встал и, протянув длинную руку, схватил черненького за плечо, – тот гневно вскричал:
– Чего вы хватаетесь!
– Здесь собрались люди...
– Да – я вижу, что люди...
– Побеседовать не о том, о чем говоришь ты, брат...
– Как же не о том?
Кто-то засмеялся, люди сердито ворчали. Лидия встряхивала слабозвучный колокольчик; человек, который остановил черненького капризника, взглянул в угол, на Марину, – она сидела все так же неподвижно.
«Идол», – подумал Самгин.